Разное

Юлия калинина: Персональная информация — Калинина Юлия Михайловна

Персональная информация — Калинина Юлия Михайловна

Занимаемая должность (должности)старший преподаватель 
Преподаваемые дисциплинырусский язык как иностранный
Ученая степенькандидат филологических наук
Ученое звание
Направление подготовки и/или специальность (по диплому)10.02.01 Русский язык
Наименование квалификации по дипломуУчитель русского языка и литературы, английского языка
Данные о повышении квалификации и (или) профессиональной переподготовкеГОУ ВПО «Государственный институт русского языка имени А.С. Пушкина» (Программа «Обучение русскому языку как средству продвижения национальных интересов России в современном международном образовательном пространстве», 72 часа, 2011г.)
РУДН (Программа «Методика (теория и технология) лингводидактического тестирования в рамках Российской государственной системы тестирования граждан зарубежных стран (Элементарный, Базовый, I сертификационный уровни). Тестирование по русскому языку лиц, претендующих на получение гражданства РФ. Комплексный экзамен по русскому языку как иностранному, истории России и основам законодательства РФ для иностранных работников (модуль «Русский язык»)», 72 часа, 2016г.)
РУДН (Программа «Методика (теория и технология) лингводидактического тестирования по высшим (II, III, IV) сертификационным уровням», 72 часа, 2017 г.)
Общий стаж трудовой деятельности10
Стаж работы по специальности диплома10
Научно-педагогический стаж10
Квалификация и опыт работы2007-2016 года — доцент кафедры русского языка как иностранного,
ФГБОУ ВПО «Липецкий государственный педагогический университет» международный факультет, г.Липецк

Октябрь 2016 года-настоящее время — старший преподаватель кафедры компьютерной лингводидактики факультета повышения квалификации преподавателей русского языка как иностранного
Российский университет дружбы народов, г.Москва

Ноябрь 2017-настоящее время — старший преподаватель кафедры русского языка Инженерной академии
Российский университет дружбы народов, г.Москва

МЕОЦ. Синагога в Марьиной роще. Евреи Москвы.

В понедельник, 12 мая в МЕОЦ состоялась встреча с известной журналисткой, автором еженедельной колонки в газете «Московский комсомолец», Юлией Калининой. Еще перед началом встречи зрители говорили мне, что относятся к Юлии Михайловне с большой симпатией, им нравится, как и о чем она пишет. Собрался полный зал. После вечера, в своем небольшом видеоинтервью для МЕОЦа Юлия сказала, что такое количество народа, пришедшего на встречу с ней, стало для нее полной неожиданностью. Как говорится, автор встретился лицом к лицу со своим читателем. Журналистка еще не успела сесть за столик с микрофоном, а записки из зала уже лежали на столе. Кто-то порывался выкрикнуть вопрос с места. А Юля не сказала еще ни слова! Зрители немного успокоились, и, прежде чем давать ответы на вопросы, Калинина рассказала немного о себе.Так как становятся журналистами? Оказывается, совсем необязательно заканчивать журфак МГУ. Юля – выпускница историко-архивного института. Несколько лет проработала в детской библиотеке, где вынуждена была заниматься приписками по настоятельному требованию заведующей библиотекой. В советское время «приписывали» всех, даже читателей. За день приходила 3-4 ребенка, а по формулярам получалось в десятки раз больше. В конце концов, молодому специалисту осточертело это тупое и бесполезное занятие, и она перешла на работу во взрослую библиотеку, правда там было не лучше. К интересной и интеллектуальной работе нельзя отнести расстановку карточек в каталогах. Как-то раз в библиотеке засорилась канализация. Сантехники устранили причину – библиотечные карточки. Кто-то из работников не расставлял их по каталогам, а просто спускал в унитаз. Такое «ноу-хау» не только нанесло вред местам общего пользования, но и привело к потере многих книг. Разве найдешь на полке неучтенную книгу, когда фонд библиотеки составлял несколько сотен тысяч экземпляров.Если бы не перестройка, мы бы никогда не узнали о журналисте Юлии Калининой. Настало время тотальной невыплаты зарплат и гласности. В Россию потянулись всякого рода иностранцы с демократическими идеями о том, как им обустроить нашу Россию. Эти сеятели разумного, доброго, вечного по-русски не говорили, но любили проводить всевозможные конгрессы. Нужны были переводчики. Калинина хорошо знает английский. Таким образом, она покинула пыльные и безденежные библиотечные полки и подалась в переводчики. Деньги были мизерные, но все же были. И потом все эти американцы и их конгрессы выглядели очень забавно с точки зрения интеллигентного российского человека. Внимание, на конгрессе феминисток в Дубне (ну, не прожить России без феминизма никогда) Юлия познакомилась и подружилась с журналистами из МК. Они освящали это важное событие в прессе. Друзья позвали ее в МК. Он пришла и осталась там до сегодняшнего дня. Так что спасибо большое американским феминисткам.После гибели Дмитрия Холодова кавказская тема досталась Юле как бы по наследству. Она ездила в Чечню каждый месяц. Мы все помним ее замечательные репортажи. Острые, честные и очень человеческие. Первую чеченскую войну Юля провела практически на передовой. После неудавшегося перемирия Юлю перестали пускать в Чечню по разным причинам: и в целях ее безопасности, и в каких-то других целях. Калинина стала вести колонку «Время в зеркале итогов», которая была очень популярна среди читателей. Колонка просуществовала 10 лет. Это очень большой срок для газеты. Сейчас эта колонка называется по другому. Юля несколько изменила стиль и пишет от лица трудовой женщины о проблемах нашей повседневной жизни, о наших отношениях с государством, о наших взглядах на политиков и политику, о детях, о милиции, о стариках… Мы, читатели, совпадаем с журналисткой во мнениях на 200%. Юлия пишет то, что мы думаем.Так состоялось более близкое знакомство с Юлией Калининой. Настало время вопросов и ответов.Наши евреи оказались очень политизированной аудиторией с широким спектром интересов. Путин и Медведев – найди сходства и различия. Чеченя и Кадыров – кто в доме хозяин (конечно Кадыров, а не…). Журналисты и власть – танго вдвоем или «Я с вами танцевать не буду!». Демократия и Россия – что было, что будет, чем дело кончится. Калинина и еврейство – не по Галахе, но да. Российская армия и ее командующие – кому на Руси жить хорошо. Холодов и Политковская – а здесь не смешно и не сделано ничего и никем.Я не пишу конкретно вопросы и ответы. Темы разговора вам понятны. Ответы вы тоже все знаете, потому что мы все совпадаем на 200%. А вот об одном моменте хочу сказать поподробнее. Одна дама с места спросила о том, почему все говорят о Холокосте отдельно, как об особой трагедии, ведь в России в Великую Отечественную Войну погибло 26 миллионов. Зал замер. И Юля ответила, что когда вас преследуют и уничтожают за то, что вы с оружием в руках сопротивляетесь врагу, за то, что вы другой веры, за то, что у вас другие взгляды, это ужасно, но это следствие вашего выбора. А если вы ничего не сделали, а просто родились, и родители ваши Сара и Абрам, и только за это вы подлежите полному уничтожению – это противоречит всем законам бытия, это катастрофа, ибо национальность изменить невозможно.  Нельзя изменить солнце, нельзя упразднить смену дня и ночи, нельзя изменить вселенную, это под силу лишь Вс-вышнему. Здесь у вас нет выбора.После окончания вечера зрители обступили Юлию, благодарили, дарили цветы и продолжали задавать вопросы. Известная журналистка была немного смущена таким вниманием и такой своей заслуженной популярностью. Спасибо, Юлия Михайловна за прекрасную и содержательную встречу. Надеемся на новую.L

Оставить комментарий

Юлия Калинина: Тупые предки ничего не понимают

Юлия Калинина: Тупые предки ничего не понимают

«Пасть порву, моргалы выколю», — говорили мы в молодости. Наши внуки в таких же случаях говорят: «Авада кедавра». «Какая гадость ваша заливная рыба», — говорили мы. «Днище», — говорят они. «Пожирнее и погуще», — говорили мы. «Нужно больше золота», — говорят они.

Какие словечки в моде у молодежи? Что значит «кек» и почему подростки вдруг стали желать всем здоровья? Можно ли находить с молодыми людьми общий язык? О чем они сами готовы разговаривать с дедами и прадедами?

Много ли молодых людей в курсе того, что происходит в стране и мире? Что им вообще интересно? Кем они видят старшие поколения? Понимают ли они нас? Понимаем ли мы их? Можем ли мы как-то сблизиться?

Задавшись этими вопросами, журналист «МК» Юлия Калинина составила «молодежный» интернет-опросник и получила ответы, позволяющие заглянуть в дивный новый мир.

«Чем со мной, старичьем, можно делиться? — сказал приятель, когда я спросила, о чем ему рассказывают юные родственники (у него их четверо). — Ничего нового: девушки-машины. А вообще, как ни странно, общие темы — это еда и здоровье. Ну и как в жизни преуспеть. Где деньги взять и как их распределить, чтоб хватало».

Мой опыт подтверждает эти слова. Мои молодые знакомые охотно беседуют со старшими про еду и про то, как качать мускулы. И еще любят рассказывать, как кто-то разбогател.

Чем объяснить такой узкий диапазон интересов? Им в принципе ничего не нужно, кроме денег, машин и пожрать? Или это только для нас, для старших, столь ограниченный набор общих тем, а между собой они говорят о чем-то другом? Может быть, их духовная жизнь богата и разнообразна, мы просто не знаем?

Как представителя старшего поколения, меня так занимали эти вопросы, что я сформулировала их в интернет-опроснике и за несколько дней собрала ответы москвичей и жителей Подмосковья в возрасте от 16 до 28 лет, — тех, кого знаю лично, и тех, кого попросили родители, согласившиеся мне помочь.

■ ■ ■

Первый вопрос у меня был такой: «Откуда вы чаще всего узнаете новости?»

40 человек ответили, что узнают из соцсетей — чаще всего из ВКонтакте.

30 сказали, что читают в Интернете не только соцсети, но еще телеграм-каналы и смотрят Ютуб, там тоже можно узнать новости. 18 узнают новости еще и от друзей, а 10 упомянули как источник родителей.

Новостные сайты, которые целенаправленно работают на то, чтоб информировать о событиях, назвали всего 5 человек. Телевизор, радио и газеты не упомянул никто.

На вопрос «Интересуют ли вас события, которые происходят в стране и в мире?» положительно ответили 27%. 3% сказали, что им по барабану. 70% ответили: когда как. Что-то интересует, что-то нет.

Опросник я составляла еще до Керчи, так что вопросов про «керченского стрелка» у меня не было. Но были про другие широко обсуждавшиеся события.

На вопрос «Знаете ли вы про скандал с ГРУ (Петров и Боширов)?» 51% ответили, что знают, 15% что-то слышали, 34% не слышали ничего.

Мамаев и Кокорин лучше известны в молодежных кругах, чем Петров и Боширов. Про их выходку знают 73%, 16% слышали краем уха, 11% не слышали даже краем.

Мой 23-летний племянник объяснил, почему гораздо больше молодых людей в курсе беды с футболистами, чем скандала с гэрэушниками.

Потому что история гэрэушников развивается уже давно. В ней без конца появляются новые подробности, которые надо отслеживать и обновлять представление о произошедшем. У молодых людей на это нет времени. Да и ментальных навыков тоже, наверно, нет. Поэтому им неинтересны истории в развитии. Гораздо лучше они воспринимают события, произошедшие в «один акт».

Футболисты избили важных людей и оказались за решеткой — один акт. Все ясно и понятно. Отслеживать ничего не надо.

Оценка этого события у молодых людей примерно такая же, как у старшего поколения. «Драться плохо», «Это жесть», «Известные люди, обделенные интеллектом, много себе позволяют», «Мажоры довыпендривались», «Деньги портят людей, когда они достаются легко и в огромных количествах».

Различия между старшими и младшими мирами четко обозначились только в ответах на пятый вопрос «Какая новость актуальна для вас на сегодня?»

Наряду с обыденностями типа «Молодежная безработица» и «У меня закончились каникулы» в ответах указывались: «Разработка пакета Union для Готики», «Батиста и Эдж вернутся в WWE на 1000-й эпизод Smackdown», «Выход «Доктор Кто», «Серябкина ушла из серебра», «Обновление 7.19d в dota2», «Моргенштерн начал играть панкуху».

Большинство наших читателей, наверно, не очень понимают, о чем тут речь. Я тоже не понимаю. Но у меня и нет задачи вникать в те материи, которыми живет молодежь. Задача у данной статьи другая: понять, насколько далеко она ушла от старших поколений и возможно ли еще с ней контактировать более-менее продуктивно.

Поэтому здесь мы плавно переходим к вопросам о том, что думают о нас наши дети и внуки.

Что мы о них думаем — известно. Мы в общем-то относимся к ним снисходительно. Со всеми их понтами — гаджетами, дотами, ораклами — они нам кажутся новичками в этом бушующем мире.

А как они к нам относятся?

Тоже снисходительно.

■ ■ ■

На вопрос «О чем, по вашему мнению, нужно говорить с людьми поколения ваших родителей? Какие у вас с ними есть общие темы?» ответы распределились в диапазоне от «Обо всем» до «Не о чем разговаривать».

Одно мнение показалось мне особенно интересным: «О том, что из-за них, терпилоидов, такая срань в стране».

Но были и другие любопытные ответы.

«Нужно скорее не говорить, а показывать альтернативные источники информации, если мы говорим про новости. Важно им рассказывать, какие изменения происходят в стране и в мире и почему».

«О деньгах».

«Никаких общих тем. Тупые предки ничего не понимают».

«Слишком разные представители этого поколения, все индивидуально».

«Уж точно не о религии. О театре, искусстве и т.п.».

«О том, что «вы же все понимаете» — это не норма выживания, а стыдно».

«Быт или рутина, не более».

«Любая тема вне рамок компьютера».

«О своих будущих планах к совершению чего-то великого».

«О пенсии».

«Тем общих много, зависит от «продвинутости», говорить можно о чем угодно, кроме политики».

Следующий вопрос был такой: «О чем нужно говорить с пенсионерами, пожилыми людьми поколения ваших бабушек-дедушек? Какие с ними общие темы?»

Здесь некоторые ответы могут показаться обидными, но кое-где все-таки сквозит намек на заботу о пожилых людях.

«Их больше нужно слушать».

«Суп и котлеты».

«Темы разговора не важны, главное — погромче!».

«О том же, о чем со всеми остальными, но со скидкой на возраст. Надо к старикам спокойнее и нежнее».

«В основном, как правило, им хватает, чтоб их просто слушали».

«О мошенничестве, чтоб они не велись на все подряд».

«Что в их времена было лучше».

«Не пугать их новыми технологиями».

«Об их жизни и последних событиях их жизни. Им важно знать, что они еще кому-то важны и интересны».

«Мне интересно слушать их рассказы о жизни в советское время, т.к. из учебников такое не узнать. В свою очередь, стараюсь посвящать их в устройство современного общества, так как не всегда пенсионерам понятны значения слов вроде «социальная сеть», «аккаунт» и т.д.»

«Все ли вы понимаете из того, что говорят люди, которые старше вас на 10–15 лет?». 41% сказали, что понимают все. 47% понимают не все, но многое, а 12% не обращают внимания на такие мелочи.

90 процентов стараются уточнить, если что-то не поняли. 10% — нет, даже не пытаются.

Что меня порадовало, так это ответы на вопрос «С людьми какого возраста у вас чаще всего расходятся взгляды на события и/или возникает непонимание?»

Чаще всего у молодых людей расходятся взгляды и возникает непонимание — та-да-да-дам! — с теми, кто младше их!

На втором месте по непониманию — ровесники.

Пенсионеры — только на третьем. А очень пожилые люди — на четвертом.

Остается посочувствовать молодежи. Если ей уже сейчас сложно понять людей младшего возраста, что с ней будет, когда она займет наше место, перейдя в разряд старшего поколения?

Наши дети и внуки с нами хотя бы про суп и котлеты разговаривают.

А с ними при таких раскладах уже и про суп никто не поговорит.

■ ■ ■

Третий блок вопросов я составляла с тайной надеждой вызнать секретные знаки и фразы, при помощи которых можно было бы притвориться для молодых людей хоть немножко «своим».

Первый вопрос здесь у меня был такой: «Какая у вас система опознавания «свой—чужой» для представителей вашего поколения? Есть ли какие-то маркеры, которые сразу вам говорят, «ваш» это человек или «не ваш»?

«Маркеров нет. Полчаса разговора обычно более чем достаточно, чтобы понять, будет ли о чем поговорить в дальнейшем или нет».

«Узнаю «своих» по кроссовкам».

«Отношение к шуткам. Если есть определенный процент смешных нам обоим шуток, то с большей вероятностью «мой». Также настораживает радикальное отношение к каким-либо вопросам».

«Если вижу мерч знакомого фандома (аниме, книги, фильмы, что угодно). Слова знакомого лексикона, красивый стиль одежды. Но если человек, к примеру, кидает какую-то шовинистскую фразу про геев, женщин или кого угодно, то п…н на брелок с «Доктором Кто».

«Знает, что такое НКО и волонтерит — это положительный маркер. Отрицательный — не следит за новостями и не интересуется политикой, говорит плохо о мигрантах».

«Свои: 1. Занимаются спортом. 2. Не веганы. 3. Не чайлдфри. 4. Из сферы IT».

«Свои» за качество а не за количество».

«Если от человека не тошнит, то нормально».

«Я отличаю своих и чужих людей по предпочтениям в музыке, этого вполне достаточно».

«Нет «своих» и «чужих» — есть просто люди, каждый со своими тараканами в голове».

Подавляющее большинство — 93 процента! — ответили положительно на вопрос: «Обсуждаете ли вы в своей среде абстрактные вопросы типа «в чем смысл жизни?» и «почему я — это я?». Однако со старшими про это говорят только 70%.

«Обсуждаем в узком кругу. На нытье похоже, но обсуждаем. Симуляция высокоинтеллектуального общения».

«Со старшими я про это не говорю. Для меня работает правило собственного опыта и умозаключения. Меня надо лишь подтолкнуть, поправить и смотреть. А старшее поколение чаще всего делает это в виде назидательных советов и указаний».

«Очень редко, обычно на такие вопросы нужно ответить себе самостоятельно, потому как мнения в любом случае не совпадут. Со старшим поколением вообще не говорю о таком».

«Какие у вашего поколения культовые песни, фильмы, игры, книги?» — этот вопрос мне казался очень простым. Сама я легко назову фильмы и книги, которые в моей юности смотрели все и читали все. Но многие участники опроса на нем сломались. Отвечали, «их слишком много» или, наоборот, «у нас нет культов».

Вероятно, причина в том, что у них все очень быстро меняется. У нас десятилетиями рулили «Битлз» и «Лед Зеппелин», а к ним без конца врывается какой-нибудь новый «оксиморон» и так же стремительно исчезает, потом и не вспомнишь его.

Разница еще в том, что в молодежной субкультуре очень много разных сообществ. У моего поколения были хиппи да панки. А у них готы, эмо, байкеры, анимешники, косплееры, футбольные фанаты, геймеры, фрики и бог знает еще кто. И в каждом сообществе своя мода, свой культ.

«Культовое постоянно меняется и увеличивается, но, наверно, «Игра престолов» — это действительно то, что знают абсолютно все».

«Из фильмов все любят шедевры студии Marvel, из музыки сейчас, к сожалению, популярен этот убогий и стремный русский рэп (просто «кровь идет из ушей» от него). Лучше слушать спокойную музыку и рок!»

«Гарри Поттер», Марвел, Наруто, Шерлок, «Голодные игры», ГТА, список стремится к бесконечности».

«Культовые фильмы сейчас заменили сериалы («Игра престолов», «Клан Сопрано», «Черное зеркало» и др.). Читают обычно профильную, научную литературу. Художественную, развлекательную — редко кто».

«Фильмы «Властелин колец», «Звездные войны». Песни «Мертвый анархист», «Пачка сигарет». Игры warcraft3».

«Тайтлов очень много, все не перечислишь. Игры wc3, homm3, nfs, underground2, cod warfare 2, tes 5, fallout 3, серия mortal combat».

Наборы букв и цифр в последнем ответе похожи на зашифрованные шпионские послания, но это всего лишь сокращенные названия компьютерных игр. Я опять же не думаю, что нам в них здесь надо вникать. Все равно ничего не поймем.

■ ■ ■

А вот в ответы на последний вопрос стоит вникнуть из практических соображений — чтобы лучше понимать своих детей и внуков.

Звучит он так: «Какие мемы, цитаты, выражения, сцены из культовых песен, фильмов, игр знают все люди вашего возраста?»

Если бы такой вопрос задали мне, я бы тут же вспомнила «пасть порву, моргалы выколю», «Верещагин, уходи с баркаса», «очнулся — гипс» и еще десяток-другой выражений.

У сегодняшних молодых людей свой набор. Некоторые мемы из него (далеко не все!) отразились в опроснике, а я постаралась «перевести» их на понятный язык.

«Люк, я твой отец» — фраза из саги «Звездные войны». В ходе поединка с Люком Скайуокером Дарт Вейдер сообщает ему, что он его отец.

Если вы отец, можете это говорить своим детям хоть каждый день, всегда будет хорошо восприниматься. Если мать, впрочем, тоже.

Дай бог здоровья — свежий мем, пародирующий бабушек на лавочке. Произносится с серьезным видом в ситуациях, далеких от болезней, поэтому звучит абсурдно.

Hasta la vista, baby — «До свидания, детка». Фраза из фильма «Терминатор-2». Джон Коннор учит Терминатора: «Если кто-то на тебя наезжает, скажи ему «Засохни, плесень». А если ты хочешь красиво попрощаться, скажи «hasta la vista, baby».

Вы, например, с женой уезжаете в отпуск, а детей не берете, у них школа, они уроки должны учить. Скажите им: «Hasta la vista, baby», будет кстати.

Не принцесса, а королевна — мем из древнего советского фильма «Морозко». Мать уродски накрасила и так-то не слишком красивую Марфушу и говорит: «Не принцесса, нет». — «А кто же?» — спрашивает Марфуша. «Королевна», — отвечает мать. Если вам покажется, что внучка слишком уж дико вырядилась, можете, не подбирая слов, выразить коротко свое отношение: «Не принцесса, нет. Королевна».

Дно, днище — этот мем пришел из игры «Дота». Самому слабому игроку там присваивается квалификация Д. «Д» у игроков превратилось в «днище». В молодежной среде так стали называть неудачников, криворуких бездарей, у которых ничего не получается.

О предметах тоже говорят «днище», когда хотят сказать, что они некачественные. Например, про сковороду, на которой все пригорает, можно сказать «это не сковородка, а днище».

Авада кедавра — мем из «Гарри Поттера». Убивающее заклятие. Любое живое существо мгновенно от него умирает. Все органы остаются неповрежденными, установить причину смерти невозможно.

Вряд ли у вас будет повод использовать этот мем в обыденной жизни. Но если услышите от детей — хотя бы будете знать, о чем это.

Нужно больше золота — мем из игры-стратегии Warcraft3. У каждого персонажа и каждой группировки в этой игре есть несколько фраз, которые они по ходу произносят. Фразу «Нужно больше золота» произносит нежить (оживший мертвец).

Если сын скажет, что ему не хватает денег на что-то необходимое, и попросит накинуть пару тысяч, уместно отреагировать на его просьбу словами «Нужно больше золота» (говорить надо утробным голосом, напирать на слово «больше»).

Потрачено — мем из игры ГТА. Обозначает фатальную неудачу. Используется вместе с изображениями лежащих на полу людей.

История у этого мема такая. Когда ГТА вышла, лицензионные версии были страшно дорогими, поэтому все играли в пиратские. На русский язык они зачастую переводились с ошибками. «Потрачено» родилось в результате такой ошибки.

Когда какой-то персонаж в игре погибал, в оригинальной версии на экране загоралось WASTED, что на сленге значит «этот готов», «прикончили», «урыли». А в пиратских версиях это слово переводили с английского, имея в виду не сленговое его значение, а общепринятое — «выбросили на ветер», «напрасно потратили». Поэтому на лежащем (урытом-убитом) персонаже загоралась надпись «ПОТРАЧЕНО».

Сын маминой подруги — мем, обозначающий человека, который вроде такой же, как ты, но гораздо успешнее, и тебе его постоянно приводят в пример. «Ты сессию до сих пор сдать не можешь, а у Ларисы сын уже получает второе высшее образование». «Ты замуж никак не выйдешь, а у Ларисы дочка уже второго рожает».

Молодежь упражняется, выдумывая в соцсетях истории про сына маминой подруги. Он выступает божеством, сверхчеловеком и гением.

Кек — очень ходовой и многозначный интернет-мем. Употребляется при виде смешной ситуации или человека, который сделал что-то смешное. Может выражать насмешку, сарказм, удивление. Также произносится в знак того, что вы поняли какую-то информацию.

Вразумительно объяснить, откуда кек взялся, я не смогу, простите. Слишком длинно и сложно. Давайте поэтому просто знать, что кек — есть.

■ ■ ■

Проведенное мной исследование молодежной субкультуры, конечно, не может считаться полным и всеохватным. Я лишь «потыкала палочкой» наобум в разные ее места и посмотрела, что получается.

Объективности ради надо сказать, что далеко не из всех «тыков» получилось хоть что-то. Многие из тех, кого просили заполнить опросник преподаватели и родители, так этого и не сделали.

«Пообещали и не смогли вникнуть, — сказал приятель, которого я цитировала в начале статьи. — Перечитали пару раз и «не шмогли». Три мальчика и одна девочка. Интереснее сидеть в телефоне и смотреть видеоблогеров, которые с умным видом транслируют банальную чушь».

Тем не менее результаты исследования меня порадовали. Я думала, все гораздо хуже, но нет. Нынешняя молодежь хоть и разная, но в целом хорошая. Живая такая.

Несмотря на то что она далеко «уехала», с ней еще можно плодотворно общаться, если приложить усилия и чуть-чуть к ней подтянуться по части Интернета и компьютерных игр. А мыслит и чувствует она в общем так же, как старшее поколение. Большой разницы нет.

Молодые люди, конечно, с этим выводом не согласились бы и подвергли его критике, указав на великое множество ошибок в данной статье.

Но мы этого не боимся, потому что выяснили путем опроса: они газет не читают. Если они газет не читают, можно писать про них что угодно. Кек.

Читайте наши новости первыми — добавьте «МК» в любимые источники.

Юлия Калинина

Заголовок в газете: Тупые предки ничего не понимают

Опубликован в газете «Московский комсомолец» №27825 от 2 ноября 2018

Вторая участница конкурса «Не стесняйся

 

Признание в любви моему дорогому мужу Алексею…

 

Любовью дорожить умейте,
С годами дорожить вдвойне.
Любовь не вздохи на скамейке
и не прогулки при луне.
Все будет: слякоть и пороша.
Ведь вместе надо жизнь прожить.
Любовь с хорошей песней схожа,
а песню не легко сложить.

Щипачев С.

 

Любовь – это работа… Работа каждодневная, со своими прелестями и трудностями, радостями и заботами, но приносящая самые чудесные плоды.

Десять лет назад я познакомилась с самым прекрасным на свете молодым человеком, умным, благородным, сильным по имени Алексей, которого полюбила с первого взгляда. В наших отношениях было все… Незабываемые минуты, проведенные друг с другом и минутные разочарования. Все, через что проходят большинство молодых пар.

Вскоре мы поженились. И через год на свет появился наш чудесный сынок Сашенька. Наше счастье. Плод нашей любви. Мы его очень сильно любим, и любовь эта безгранична! Сейчас Сашеньке уже три годика. Каждое наше утро начинается с того, что сыночек нас обнимает и говорит, как сильно он нас любит, а мы его!

Говорят, что ребенок у женщины будет похож на того, кого она сильно любит. Так вот Сашенька маленькая копия своего папы.

А еще у меня есть мечта – подарить своему мужу прекрасную дочурку. И я знаю, что она тоже будет похоже на него, мужчину всей моей жизни…

В этом году у нас с Лешей первый свадебный юбилей – пять лет совместной жизни, пять лет заботы о друг друге, пять самых счастливых лет…И пусть это наш самый первый юбилей, но я уверена, что их будет еще очень много!

А впереди у нас самый счастливый путь, который выбрали мы сами, вместе!

Мне очень бы хотелось признаться своему Лешеньке в любви и сказать: «Леша, я люблю тебя больше всей своей жизни! Спасибо за то, что есть!»

Ну а мне, в свою очередь, очень бы хотелось, чтобы через много, много лет Леша сказал такие прекрасные слова:

«Спасибо за день, спасибо за ночь

Спасибо за сына и за дочь,

Спасибо за то, что средь боли и зла

Наш тесный мирок ты сберегла…»

Новости на Блoкнoт-Волжский

Юлия Калинина / Девушка года 2015 / Amur.net

События Юлии

Запись в новостях

Юлия Калинина выбыла из проекта «Девушка Года»

Конкурсантка не смогла одолеть соперницу в недельном итоговом голосовании

Запись в MOJO

Юлия Калинина

Юлия Калинина — молодой увлеченный дизайнер. У девушки есть любимый человек, вместе с которым она осуществляет интересные творческие идеи — союз дизайнера и фотографа по определению не может быть скучным. А еще у Юли есть сестра-близнец. Увы, после третьего этапа участница оказалась в числе номинированных на выбывание из гонки за короной победительницы. MOJO побеседовал с Юлией и узнал о ней много нового. В том числе, почему девушка называет проекты подобные нашему — змеиным логовом. 

Запись в блоге

О МОЙ БЛОГ

Как наверное все уже заметили, пишу в блог я редко. Вся причина в том, что я дизайнер, а у дизайнеров дела не заканчиваются никогда..И нет! я не жалуюсь) мне наоборот нравится находиться в этом творческом хаусе. И я наверное одна, тут такая таинственная, не рассказала чем я вобще занимаюсь. Так что погнали)У меня есть сестра-близнец. И да, она тоже дизайнер. Всю нашу жизнь мы с ней придумываем чего-нибудь масштабное. Например в детстве нашим любимым занятием было сооружение собственного лагеря в комнате из…

«С самого начала люди были настроены против этой войны. Кому она нужна? Для чего?» — Расцвет российских СМИ

Юлия Калинина: «С самого начала люди были настроены против этой войны. Кому она нужна? Для чего?»

К выборам 1996 года федеральный центр решил закончить войну в Чечне.

В начале года президент Борис Ельцин был крайне непопулярен, в том числе из-за войны. Егор Гайдар призывал его и вовсе не баллотироваться на новый срок, а ближайшие соратники придумывали вариант отмены выборов. (К этому же  публично призвал политолог Александр Ципко, а в мае — начальник президентской охраны Александр Коржаков.) В феврале Ельцин объявил о готовности участвовать в кампании, через месяц он уже начал готовить документы для переноса выборов. В конце концов его все-таки убедили, что выборы провести  нужно.

Общественность тоже оказывала давление на президента, требуя прекратить  войну. В январе в «Известиях» выступили сто представителей интеллигенции. Позже один миллион подписей против войны привез к президенту Борис Немцов, о чем рассказал тут же в эфире НТВ.

Журналист «Московского комсомольца» Юлия Калинина была на этой войне с самого ее начала, и — в обе чеченские кампании. В интервью для проекта YeltsinMedia она рассказала о том, что видела.

Фото из личного архива Юлии Калининой.

— Как вы оказались в журналистике? 

— Случайно. Я не журналист, у меня нет журналистского образования, я закончила РГГУ и работала в ИНИОНе, в Институте научной информации по общественным наукам. В конце восьмидесятых, когда там стали задерживать зарплаты по 3-4 месяца, я начала подрабатывать, делала какие-то переводы. Потом работала в московском бюро итальянской Транснациональной радикальной партии за 50 долларов в месяц (огромные деньги по тем временам были!), и еще на американских квакеров, они издавали свои книжки в Москве. Случайно познакомилась с ребятами из «Московского комсомольца», с Сашей Будбергом — они мне предложили попробовать писать для газеты. Пришла, что-то написала, и редактор отдела политики Вадим Поэгли сказал: я тебя возьму. То есть я совершенно такой придорожный цветок, который сам собой вырос — и как раз яркий представитель поколения, которое очень выиграло от Перестройки.

— Как вы оказались на войне?

— У нас в газете Дима [Холодов] был военным корреспондентом. 17 октября 94 года его взорвали прямо в редакции, он погиб. Война в Чечне уже начиналась, уже была на пороге. Примерно через месяц Чечню стали бомбить с воздуха. Все понимали, что что-то происходит, но никто не понимал, что. Чечня была темой Холодова и писать про нее было некому, потому что он погиб.

— Он был единственным военным корреспондентом в газете?

— Да, тогда еще у нас не было военного отдела. Был отдел политики, а в нем – военный корреспондент Дима Холодов. Я тоже работала в отделе политики, но военной специализации у меня не было. Хотя прежде я ездила на грузино-абхазскую войну, была там несколько раз. Поэтому мне наш редактор Вадим Поэгли и сказал: давай, пиши про Чечню, потому что и Чечня, и Грузия – Кавказ. Решил, что я самый подходящий для этого человек. И я начала в декабре писать заметки про события в Чечне. Сначала просто по тассовкам, по информационным агентствам. Потом какие-то знакомые эксперты появились, стала ходить на собрания чеченцев в Москве, что-то понимать. В январе стало ясно, что надо туда ехать. Если уж я об этом пишу, мне надо видеть, что там на самом деле происходит. Первая моя командировка была в конце января 1995 года.

— Сколько в итоге вы провели времени на войне?

— У меня было командировок штук тридцать, наверное. Я много ездила в 1995-м, 96-м, 97-м. Когда Масхадов стал президентом, ездила уже меньше. А в 2000-м началась вторая война. Тоже несколько раз ездила, но потом прекратила – по семейным обстоятельствам. Уже просто не могла выезжать.

— Вы можете сравнить первую кампанию со второй в смысле условий для журналистов?

— Когда началась первая кампания, у меня лично не было понимания, что в ней участвуют две враждебные стороны. Чеченцы были такие же граждане России, как и я. У них было точно такое же прошлое, они учились в таких же школах, их брали в ту же армию, они воевали в Афганистане. Они были абсолютно, полностью свои. Каким-то непонятным образом ситуация сложилась так, что их теперь бомбили. Я не понимала, как это возможно. Это же свои! Наши люди! Ну как? У меня было даже несколько статей о том, что это все равно что Чертаново бомбить или Беляево. А когда вторая война началась, мне уже было понятно, что да, это совершенно другие люди: у них – религия, мы для них враги, они для нас враги. Разделение произошло.

— В вашем сознании тоже?

— Не до конца, потому что я все-таки их помнила такими, какими они были в 95-96-м годах. Но я уже понимала, что они-то ко мне относятся не так, как раньше. В 95-м они журналистов приветствовали, говорили: расскажите о нас, расскажите, что с нами делают, расскажите правду. А сейчас смотрели на журналистов, которые приехали из Москвы, как на представителей враждебной стороны. Мне надо было быть с ними очень осторожной.

— Много было опасных моментов, которые угрожали вашей жизни? 

— Много. Без конца были страшные моменты. Ты же на войне не знаешь, что происходит вокруг: куда можно соваться, а куда нельзя. Интернета у тебя нет, телефона нет. Есть только редакционное задание, которое надо выполнить, и технические ограничения типа «до темноты обязательно надо доехать туда, где будет ночлег, потому что наступит комендантский час и нельзя в этот момент оказаться в чистом поле». Но ты никогда не знаешь, где будут стрелять, поэтому влипаешь в какие-то опасные ситуации. Пару раз я попадала под авианалеты, это было очень страшно. И в Буденновске было безумно страшно, в больнице, где я провела два дня.

— Вы ведь были еще в той группе журналистов, которая тогда себя отдала в заложники.

— Я в Буденновск приехала на следующий день после захвата заложников – прямо рано утром. Два дня наблюдала за событиями вокруг больницы. Ее штурмовали, но неудачно. Она была оцеплена, журналистов к ней не подпускали. Мы тусовались возле отделения милиции, там был штаб по освобождению заложников. И вдруг на третий день видим: из отделения выходит Ковалев Сергей Адамович. Он прилетел из Москвы и должен был ехать на переговоры к Басаеву.

Мы с Андреем Бабицким со «Свободы», с его телефоном и электрическим генератором, запрыгнули в машину Андрея и поехали за «газелью», которая везла Ковалева. «Газель» пропустили через оцепление в больницу, а мы ехали прямо за ней — бампер в бампер, и с ней туда тоже проскочили. И оставались в этой больнице двое суток, ночевали там вместе с заложниками. Как шли переговоры — я все это видела. Представляете, у меня даже сохранилась запись, как Басаев разговаривает с Черномырдиным. Это когда Черномырдин ему говорил: «Шамиль Басаев, говорите громче». А я с этой стороны записывала на диктофон – что ему Басаев отвечает. У них три или четыре разговора было. Еще и ночью звонил Черномырдин, и нас с Бабицким звали сразу – чтобы мы записывали разговор.

Помню, полная темнота. Мы в эту ординаторскую заходим, я сажусь на полу, включаю диктофон. Басаев сидит на столе, разговаривает с Черномырдиным. Закуриваю сигарету, и вдруг кто-то ручищей – хап эту сигарету. Один из басаевских замов, Асланбек Большой. Говорит: «Снайперы». Я такая уставшая была, что забыла: в темноте курить нельзя. По огоньку выстрелят, убьют сразу.

Потом, когда террористов отпустили, мы поехали вместе с ними. Как вы говорите — как добровольные заложники. Ехали сутки, наверное. Когда приехали в Зандак (село в Ножай-Юртовском районе ЧечниН.Р.), там были уже наши военные. Они забрали всех заложников и увезли, а мы остались в Зандаке, потому что решили, что сейчас, наверное, федералы захотят банду Басаева поймать. Будем смотреть, как ее ловят. Переночевали там, но нет, никто Басаева ловить не стал.

На самом деле мы не были заложниками. Даже добровольными. Просто решили, что мы, журналисты, поедем вместе с заложниками. Террористы сказали: мы уезжаем из больницы, нам нужны автобусы, и в каждый автобус мы берем заложников из тех, кто в больнице (а там – тысячи три). Нам надо 150 человек, давайте сами записывайтесь, кто поедет. И эти 150 человек набрались. Конечно, мужчины в основном, хотя несколько женщин тоже было. Некоторые врачи тоже поехали. А журналисты и депутаты, они ехали не как заложники, а для того, чтобы видеть, что будет происходить с заложниками. Как свидетели. Ну и чтобы быть какой-то защитой этим людям. Конструкция была такая: террористы берут заложников как защиту для себя, а мы едем как защита для этих заложников.

Но и идея того, что это совершенно эксклюзивный материал, у нас тоже была. Не только человеколюбивая, правозащитная, но и – журналистская. Надо ехать. Как не ехать? Леше Самолетову с РТР сказали в редакции: вас всех по дороге расхерачат, а камера очень дорогая, 20 тысяч евро стоит, поэтому, если хочешь, езжай сам, но камеру оставь. И его оператор с камерой остался в Буденновске, а Леша Самолетов, тележурналист без камеры, поехал, потому что он – журналист, и такую возможность увидеть то, что никто не увидит, не мог упустить. Вот так.

— У тогда работавшего в «Коммерсанте» Сергея Тополя, который написал книгу о Буденновске, есть очень смешной момент. Он пишет, что подходит к нему Федор Гладких из газеты «Сегодня» и говорит: «Поехали», а ему очень не хочется, но, пишет, представил себе лицо заместителя главного редактора газеты «Коммерсант» Леонида Злотина, который очень следил за тем, что происходит в «Известиях» и «Сегодня». Представил, как Злотин спрашивает, а почему там не было нашего корреспондента? То есть Злотин был для Тополя страшнее в этот момент, чем Басаев. 

— Да, я помню там Тополя. Была какая-то остановка. Наш жуткий караван остановился в степи на открытом месте, чтоб «покурить и оправиться». Журналисты тоже вышли из автобусов. Стоим кучкой, разговариваем. Тополь говорит: я сижу, а в кресле передо мной сидит чеченец с минометом на плече, и этот миномет мне в лицо все время тычется, а автобус трясет. …Он готов был на очередной остановке выйти и уйти пешком от автобусов, так было страшно. Конечно, страшно было. …А еще там была Наташа Медведева с нами, фотограф. По-моему, для Франс-Пресс работала. Где она только не бывала, в каких только местах! Она тоже поехала, чтобы были фотографии, потому что эксклюзив, для журналиста важно. При том, что она была ранена, и всю дорогу ехала с забинтованной головой, как Чапаев. Ее накануне царапнул осколок, но Наташа все равно поехала – снимать караван террористов.

Вот я сейчас вспоминаю все это и думаю про нас: сумасшедшие. Журналисты, что у вас в голове? Так рисковать — зачем? Ради эксклюзива, который будет жить один день? Ставить ради него на кон свою жизнь? Тогда как-то обошлось все, но сейчас я думаю: «Боже мой, надо же быть такой дурой»…

Из личного архива Юлии Калининой.

— А в смысле ограничений? Правильно я понимаю, что во вторую кампанию власть уже сделала выводы из первой войны и более профессионально подошла к ограничению журналистов? Появилась система аккредитации, появился штаб Ястржембского… 

— Система аккредитации была с самого начала первой войны. Федералы сразу же сказали: вы, журналисты, должны приехать и аккредитоваться в Моздоке, в штабе вооруженных сил. И я так и намеревалась сделать, когда поехала в первую чеченскую командировку.

Это был январь 95-го. Мы с коллегой Сашей Колпаковым прилетели в Беслан, на такси добрались до базы в Моздоке. А нам в пресс-службе говорят: мы вас не аккредитуем, потому что надо было запросить разрешение из Москвы. Но мы же уже приехали, мы же не уедем обратно? Нет, у вас не будет аккредитации, у нас такой порядок.

Ну что нам делать? Не лететь же в Москву?

Мы вышли за ворота базы, сели на рейсовый автобус и поехали в ту же Чечню, но с другой стороны.

Моздок – это Осетия, на этом направлении наступали федералы. А мы заехали не с осетинской стороны, а с ингушской. Приехали в Назрань, устроились в гостиницу и стали ездить на войну из Ингушетии. И всю неделю в той командировке отработали. И запретить нельзя было, понимаете? У меня вышли отличные репортажи, и мне не нужна была никакая аккредитация.

Когда хотела, я говорила, что я – журналист. Но если не хотела, могла ехать без удостоверения, говорить, что ищу здесь брата или племянника. Там же полно было женщин, которые мотылялись по этой Чечне и неизвестно кого искали.

Я понимаю, что у вас есть какое-то формальное понимание – что во вторую войну власти ограничили доступ журналистов в зону боевых действий. Но на самом деле они сразу его ограничили – в самом начале первой войны, — и все равно все это можно было обойти. И во вторую войну точно так же можно было обойти, и обходили тоже.

Если бы мы воевали действительно с другой страной, журналистам было бы трудно ездить на войну, не было бы другого пути, кроме как через аккредитацию у наших военных. А так – все пути открыты. Ведь Москва и Чечня – это одна страна. И я могу откуда угодно приехать в зону боевых действий. Хоть из Дагестана, хоть из Грузии — через Верхний Ларс. И окажусь в той же Чечне.

— То, что вы – женщина, осложняло жизнь? Или, может, иногда бывало проще, чем мужчинам? Фактор пола играл роль? 

— Когда вокруг тебя одни мужчины, это немножко опасно – быть женщиной. Женщин-то там нету, и все хотят тебя иметь. Надо минимизировать женские признаки: носить короткую стрижку, одеваться в балахонистые вещи. Никакой, конечно, косметики, никакого запаха духов и даже шампуня. Все это нужно убирать. И ни в коем случае не кокетничать, не вести себя как женщина.

Обычно я бывала не одна, а с кем-то из журналистов. Поэтому и у военных, и у чеченцев, к которым мы приезжали, складывалось впечатление, что если я с этими журналистами, то, значит, там у меня есть какой-то мужчина. То есть мной, вроде, уже кто-то владеет. Это хитрое дело, целая наука – как с ними выжить, но как-то интуитивно все делается.

Вообще, когда приезжаешь в командировку в расположение воинской части, в первый день на тебя всегда все смотрят: ого, женщина. А на второй уже привыкают.

Один раз вышло так, что мне негде было жить на Ханкале (там дислоцировалась военная база федералов), и меня разместили в казарме с журналистами-мужчинами. В этой же казарме жили 15-20 военнослужащих. На второй день они уже перестали меня замечать. Обращать внимание, как на что-то из ряда вон выходящее. Когда туда заходили гости из соседних казарм, у них глаза лезли на лоб. У вас женщина живет? А «местные» говорили про меня, как про кошку: ну да, живет.

— А с точки зрения психологии – не доверяли вам больше, чем мужчинам, потому что вы женщина? 

— Да нет, я бы не сказала. Как я поняла в какой-то момент, разделение было не по полу. Наверное, люди всегда так делятся по отношению к конфликтам: они внутренне решают, с кем себя ассоциировать, и занимают ту же сторону.

Скажем, иностранные журналисты – чехи, поляки, весь соцлагерь, — они, конечно, душой были с чеченцами. Им казалось, что чеченцы, как и они, много лет провели под игом русских, коммунистов, поэтому считали, что судьбы у их народов схожие. Понимали, за что чеченцы воюют: за то, чтобы отделиться от России. Так же, как и они только что отделились. Полностью были на чеченской стороне.

А журналистам из капиталистических стран, скорее, было просто интересно. Они смотрели на то, что происходит, как натуралисты (если не было каких-то личных мотивов).

Наши журналисты-мужчины себя ассоциировали с нашими военными. Главным образом потому, что у них, у военных журналистов, было общее с военными прошлое – они служили в армии. В этой войне военные корреспонденты российских изданий мужского пола — практически все, за очень небольшим исключением, — занимали сторону федералов.

А я и в армии не служила и не чувствовала себя измученной коммунистическим игом. С кем я себя ассоциировала, как вы думаете? С женщинами, которых я там встречала. Такими же, как я — с детьми, хозяйством, домашним скарбом, собаками-кошками. С теми, кому дом разбомбили, а кого-то ранили. И вот – просто тихий ужас, куда им бежать? Я работала в общем-то с их стороны. Со стороны мирного населения. Я как бы представляла их интересы. Мне было все равно, кто вы, на чьей вы стороне, за что вы воюете, но почему вы воюете на головах этих женщин, почему они должны страдать из-за ваших идей отсоединения или присоединения? Может быть, моя нейтральность в этом смысле вызывала больше доверия у чеченцев.

— Не страшно было редакторам вас отправлять на войну?

— Нет, они меня нормально отправляли: раз в месяц на неделю. В начале войны шли очень интенсивные военные действия, месяцев пять это продолжалось, и в Чечне все время кто-то находился из корреспондентов газеты. Мы вахтами работали. Неделю или дней десять отработаешь, возвращаешься, и сразу кто-то вместо тебя едет. Вопрос, страшно мне или не страшно, даже не стоял. Кто-то же должен работать. А там не так много было желающих на войну ездить, чтоб кем-то пренебрегать.

— Позиция газеты отличалась от других газет?

— Нет. В начале первой войны все газеты старались занимать объективную позицию. Представлять все точки зрения: как война выглядит со стороны чеченцев, как — со стороны федералов… У нас были корреспонденты, которые ездили на сторону федералов и только с их стороны писали, со стороны военных. Была я, которая ездила на чеченскую сторону главным образом. Потом стала ездить и на федеральную тоже. В газете старались соблюдать плюрализм мнений.

— Просто мне кажется очень заметным изменение тона СМИ и вообще отношения к войне во время второй кампании.

— А там уже и нельзя было по-другому, там уже весь плюрализм закончился. Просто нельзя было. Я думаю, из администрации президента приходило…

— Вот видите, все-таки есть разница [между войнами]. 

— Ну это не к моей работе относилось, а – к цензуре. Я-то могла писать что угодно, просто меня не опубликуют и все. Или выдернут какие-то абзацы.

— Гусев?

— Не он лично, там есть кому. Редколлегия, выпускающий редактор. Человек шесть, которые читают и видят, какие моменты могут принести неприятности газете. И их убирают.

— Во вторую войну?

— Это уже в первую началось, просто не сразу. Прошло несколько месяцев, пока в администрации президента спохватились: что-то нам журналисты мешают немножко. И тогда стали, как я понимаю, созывать совещания, вызывать редакторов, объяснять, что так нельзя, что надо помогать. Со мной, конечно, никто так не говорил. Кто я там? Мелкая сошка. А с редакторами говорили. И они уже цензурировали. Такого: «ты это не пиши, туда не езди» у меня не было. Но по факту я видела, что у меня из статьи убрали какие-то абзацы, а иногда и целиком статью снимали. Это и в первую войну было, а уж во вторую даже и экспериментировать не надо было на этот счет, и так было понятно.

— Мне так обидно за людей, которые рискуют жизнью, приезжают на войну, ее описывают, а потом кто-то, сидя в Москве, их редактирует. 

— Да. А есть те, кто пишет, наоборот, не так, как оно было. Я, скажем, была в Буденновске, пролезла в саму больницу. Все видела, все было на моих глазах. Но после того, как террористов отпустили, в Буденновск приехал другой корреспондент из нашей редакции, разговаривал с буденновскими милиционерами, которые в больнице не были и, что там было, не знают, поскольку они ходили вокруг, были в оцеплении. И милиционеры ему рассказывали, какие в больнице творились ужасы, кого там как насиловали или убивали. Хотя ничего этого не происходило. Я же была там, я видела.

Но его заметку опубликовали. Хвалили. Всем понравилось.

Такое – сплошь и рядом, я уже к этому привыкла. Помните Маркеса, «Сто лет одиночества»? Там есть такой эпизод: на банановых плантациях вспыхнуло восстание, и правительственные силы расстреляли повстанцев. Их тела погрузили в поезд. Целый поезд трупов. Один-единственный человек остался в живых, который этот поезд видел. Сам ехал в нем. Но, когда он вернулся в город и рассказывал про поезд, ему никто не верил.

Маркес знал, что так бывает. И я знаю, что так бывает. Потому что видела, как это бывает. Какое-то время надеялась, что вот придет мой час, может быть. Я напишу книгу о том, как все было, но сейчас уже знаю, что этого никогда не случится. Все «поезда» останутся в моей памяти, больше нигде.

Из личного архива Юлии Калининой.

— Так же и в Афганистане было у нас. Я разговаривала с Михаилом Кожуховым, который там был, рисковал жизнью. Понятно, что время было другое, и цензура была другая, но задаешься вопросом: зачем туда посылают, если все заранее знают, что надо написать?

— Да, уже начинаешь думать: а можно и не ехать, я штампованные статьи сочиню и дома.

— Координации военных не было? Пресс-секретарь президента Костиков писал, например, что в этот момент его отстранили, что власть над журналистами в этой теме взяли в свои руки военные. И, как я понимаю, это постоянный алгоритм у нас в государстве: в чрезвычайных ситуациях гражданские пресс-службы перестают работать. Так это было и в Чернобыле, так это, пишет Костиков, случилось на войне. Вы как-то координировались с властями?

— У меня была возможность писать о жизни мирных жителей на войне, не координируясь ни с кем совершенно. Мне никто не был нужен. Ехала и говорила, что ищу сына. Или ехала с солдатскими матерями. Мне абсолютно не нужны были никакие пресс-службы. Я все могла увидеть сама. Когда военные мне были нужны, тогда – да, координировалась. Это были пресс-служба Минобороны, пресс-служба внутренних войск, пресс-служба Главной военной прокуратуры. Они показывали в Чечне что-то свое, рассказывали какие-то свои истории, когда хотели, чтобы эти истории были освещены. Помогали иногда с транспортом, проводили куда-то, устраивали ночлег, говорили: вот вы будете жить в этой палатке, завтра в 8 утра выходите, и мы вас на вертолете везем туда-то. Организовывали поездки журналистов из Москвы. Журналисты делают репортаж, а вечером их отправляют обратно в Москву военным бортом. Можно было в них участвовать, это тоже было интересно. А какие там еще могли быть пресс-службы, которые могли что-то координировать? Ну, была у правительства Чечни еще в какой-то момент.

— Сначала создали временный информационный центр, который возглавил Сергей Грызунов – просто потому, что он был в ранге министра печати, когда это был Госкомитет по печати, и автоматически его назначили главой этого центра. Но сейчас он говорит, что именно война стала причиной, почему его отстранили от этой должности, — он увидел то, как врут, как докладывают президенту не то, что происходит на самом деле. Результатом, по его словам, стали интриги со стороны Министерства обороны. Но центр этот недолго просуществовал.

— Да, я помню. Он был совершенно бессмысленным. Более-менее работоспособной была пресс-служба Внутренних войск, представлял ее Василий Панченко, очень хороший пресс-секретарь. В Минобороны за прессу отвечал Николай Бурбыга – тоже отличный. А в ФСК был Александр Михайлович Чернов. И МВД еще иногда подключалось. В основном рулили пресс-службы Внутренних войск и Минобороны. А что вы хотите для себя понять?

— Каково это – быть журналистом на войне в то время.

— Весело. Самая главная проблема была в том, что у меня не было телефона. Меня отправляют на десять дней, и я каждый день должна присылать репортаж, в три часа дня – дедлайн. А у меня нет телефона.

Сотовых тогда еще не было вообще, но у богатых редакций были спутниковые – у иностранцев, у телевизионщиков и у Радио Свобода. Моя главная проблема была в том, чтобы найти телефон до трех часов. Утром осмотреться, понять, какие новости, взять у кого-то интервью, написать заметку, но главное – продиктовать. В этом состояла самая главная трудность того, что вы называете «быть журналистом на войне в то время». Если я оказывалась в Назрани, оттуда можно было позвонить, — там была пресс-служба, они давали звонить бесплатно. Но из Назрани-то что надиктуешь? Там же нет войны, это Ингушетия, мирная республика.

Я все время в зависимости какой-то была, умоляла, чтобы мне кто-то дал телефон. Помню, Associated Press мне давал как-то раз. А с Бабицким я много ездила по Чечне именно потому, что у него был телефон и он разрешал мне по нему диктовать заметки. Без него я никуда не могла поехать.

— Вы оценивали деятельность президента в своих публикациях?

— У меня разные публикации были. Если я ехала на войну, то писала репортажи, где нет оценки. Просто пишешь, что люди говорят и что сама видишь. Если кто-то говорил: Ельцина мы любим или не любим, — могу это написать.

— Сейчас перелистываешь газеты тех лет и поражаешься, насколько жестко критиковали президента. 

— Да, но это можно было делать не в репортаже, а уже когда приехала в Москву и пишешь обзорные, информационно-аналитические материалы. Туда уже включаешь какое-то переосмысление. Да. Я критиковала. Была очень оппозиционно настроена.

— Был, например, разворот «Общей газеты», и – громадный заголовок: «Борис Ельцин виновен». В подзаголовке: состав преступления уточняется. Очень жестко. Трудно себе представить в нынешней России такие заголовки. 

— Вообще никак. А тогда да, многое было можно… Мне кажется, границ не было.

Разворот «Общей газеты» от 12-18 января 1995 года.

— Вы работали вместе с журналистами НТВ? У них, конечно, была особая позиция с самого начала по сравнению госканалами. И все время эта тема возникала в отношении НТВ, в отношении журналистов вообще – что не патриоты, что – певцы с чеченского голоса, что воюют против своей армии, занимают сторону чеченцев (хотя НТВ было с обеих сторон). И это было непривычно для России. 

— Непривычно было то, что прежде не было таких войн – с гражданами своей страны. И я – точно так же, как журналисты НТВ – думала только о том, как прекратить эту войну. То, что я там видела, переворачивает вообще все. Когда своих собственных граждан лупят бомбами, убивают, когда их окружают, когда они ранены, у них нет медицинской помощи, потому что они не могут выйти из окружения, когда нечего есть, и это все делает собственное правительство, – как к этому относиться? А они в таких же пятиэтажках живут, в какой я живу. На химкомбинате своем работают, на том же русском языке, как я, говорят, такую же еду едят, у них – такие же воспоминания, как они были пионерами. За что их убивают теперь? У них в голове не было: отделяться от России, не отделяться. Они обычные обыватели и очень далеки от политики, сепаратизма и что там еще предъявлялось Дудаеву. Поэтому, когда ты видишь такое отношение власти к собственным гражданам, его можно освещать только в одном ракурсе: вы что, офигели совсем?

Историю расскажу, чтоб понятнее было. Во вторую командировку в Чечню я там попала в окружение. Это был южный район Грозного, Черноречье. Я туда приехала, а уехать не смогла, потому что его заблокировали. Не выйти было ни по одной дороге. И я осталась там. В Черноречье стояла бригада чеченских ополченцев, какие-то парни местные с оружием. Я провела пару дней на их базе, а потом они сказали: мы будем прорываться через оцепление, пойдем через лес ночью. Хочешь – иди с нами, а не хочешь, мы отведем к какой-нибудь русской женщине, и ты у нее поживешь, пока не придут федералы, тогда сможешь спокойно уехать. И я подумала, что мне, конечно, лучше через оцепление, февральской ночью, по лесу, с чеченскими ополченцами, не прорываться. Лучше я останусь.

Меня отвели к русской женщине, звали ее Лена, у нее было две дочки, Янка – как мой сын, 11 лет, а вторая еще младше, лет пяти. И вот я с ними осталась. Это был четырехэтажный дом, самый обычный. Все чеченские боевики из Черноречья ушли. Связи с Москвой нет. И я живу там неделю, а мои родители и редакция не знают, где я, и я никому не могу сказать. Есть нам нечего, купить – уже тоже нечего. Где-то хлеб с трудом раздобыли, пока у меня деньги были. За водой надо ходить на родник с ведром, но идти туда страшно – родник этот все время бомбят. Какому-то мальчику там ноги оторвало. Ну ладно, мы все равно идем. Хорошо, газ есть, поэтому квартира топится газом, все время горит плита. При этом постоянно бомбардировки, обстрелы, налеты, и непонятно, идти в бомбоубежище? Не идти? Как-то раз мы сходили, но там тоже оказалось страшно. Просто подвал: маленькие дети, женщины, из мужчин только старики остались. И мы стали оставаться в квартире. А потом я так сладко стала спать, знаете. Чем громче бомбят – тем слаще я сплю. Ну а что делать? Грохот, все взрывается, а мы спим как убитые. И конца этому не видно.

Я, наверное, неделю была там, чуть больше. И тут зашел к Лене один местный мужчина, который раньше был милиционером. Я, говорит, знаю, есть проход через лес, можно отсюда выйти. Опасно, но я завтра пойду. Со мной несколько человек набралось, тоже пойдут. Хочешь, тебя возьму, пойдем с нами. Я понимаю, что у меня дома все уже с ума сходят, и надо мне как-то выходить. Я этой Лене говорю: давай я возьму Янку хотя бы, тебе легче будет. Понимаете, им натурально там нечего есть. А когда снимут блокаду, когда войдут русские, никто не знает. Они, кажется, и не собираются входить, бомбят и бомбят. И каждый день кто-то помирает, хоронят прямо во дворе. И она мне дала Яну. Мы утром вышли – этот бывший милиционер, мы с Янкой с рюкзачками, еще две женщины молодые, какой-то старик, какие-то пожилые люди. И через лес прошли, часа за полтора. Когда вертолеты пролетали, милиционер говорил нам прятаться. В общем,вышли мы из этого окружения. И вот как вы думаете, что я после всего этого должна была писать в газете про Ельцина?

Из личного архива Юлии Калининой.

Мы с Янкой поскорее взяли такси в Урус-Мартане и поехали в Назрань. В Назрани уже можно было переночевать в гостинице и самолетом лететь в Москву. Но сразу лететь я не хотела. Я пошла в Назрани к президенту Ингушетии. Это все было так легко тогда! Сейчас просто не могу поверить.

Я пришла просто в это здание, где администрация президентская, сказала, что я журналист из Москвы, была в Грозном десять дней и хочу встретиться с Русланом Аушевым. Я ему хотела сказать: в Черноречье нет никаких ополченцев, скажите военным стратегам в Москве, чтобы они заканчивали осаду, пока там еще остаются живые люди, хватит их мучить, им там уже нечего есть.

Меня мгновенно к нему провели. И я, довольно-таки замызганная (мыться-стираться в Черноречье негде было), с Аушевым сидела, рассказывала ему, что там видела. Ему тоже было интересно, он же тоже не знал, что там творится, в Грозном. У нас после этого с ним очень хорошие отношения сложились.

— Он, конечно, очень человечный, особенный.

— Просто смотрит на вещи трезво. У него что белое – то белое, что черное – то черное. Он не то чтоб какой-то особенно человечный. Просто здравый.

— А что с Леной стало? 

— Янка у меня жила довольно долго – до сентября 95-го. Я ее устроила в школу, с моим сыном в один класс они ходили. А я через месяц после того, как ее привезла, снова поехала в командировку в Чечню. И, конечно, добралась до Черноречья. Блокаду сняли. Лена сказала: ты ушла, а после этого мы еще две недели мучились, уже просто грызли ногти, настолько было нечего есть, устали безумно. Когда военные входили, это, говорит, тоже был ужас, мы боялись, они нас убьют. Военные ждали, что здесь прячутся чеченцы с оружием, поэтому во все квартиры заходили чуть ли не стреляя сначала. Заходили, говорит, и относились к нам как к врагам – за то, что мы здесь были при ополченцах. Но все обошлось. Она осталась жива. Яну я потом привезла, уже в сентябре, когда вроде как перемирие началось. Грозный уже был свободен, считался русским, был под контролем федералов, и там восстанавливали нормальную жизнь. Уже школы работали, поэтому можно было ее вернуть.

— А как, с вашей точки зрения, НТВ освещало эту войну? Вы как человек, который видел изнутри, как коллега, как оценивали их работу?

— Они видели то же самое, что и я. Мне казалось, они были в таком же ужасе от того, что творится. И они это показывали. У них были очень хорошие репортажи. А вот как коллега я к ним не очень хорошо относилась. У них всегда было очень много денег, у них всегда была машина, какие-то сопровождающие. И они с большим пренебрежением относились ко всем остальным журналистам. Всегда себя ставили как бы гораздо выше. Никогда они мне не давали позвонить, от них нечего было ждать помощи. В моем списке тех, к кому можно обратиться, их не было.

— Это была первая телевизионная война, как ее называли, которая фактически онлайн шла в эфире и очень переломила отношение людей к этой войне. Например, Егор Гайдар давал интервью американскому политологу и сравнивал эту войну со Вьетнамом. Только, говорил, одна существенная разница – что это на территории нашей страны происходит, а не в другой. Но так же, он говорил, как американская пресса, американское телевидение переломило отношение ко Вьетнаму, так же вроде как и у нас это впервые произошло. 

— А у нас к войне отношение сначала было, наоборот, скорее прочеченское. Насколько я помню, сначала все думали и чувствовали так же, как и я, что нельзя своих бомбить. Это что-то неправильное. То есть НТВ не переламывало общественное мнение. Они как раз были в струе. А потом их заставили заткнуться. Не знаю, что там Гайдару кажется, я помню совершенно другое.

— Я, кстати, может, неправильно пересказала, неправильное слово использовала. Действительно, — не перелом, но то, что это общественное мнение в стране против войны, благодаря прессе.

— Оно поддерживалось, да. Благодаря НТВ оно очень долго держалось, это верно. Переламывать его ненадо было. С самого начала люди были настроены против этой войны. Кому она нужна? Для чего? Людям, что ли, — отправлять туда своих детей, чтобы Чечня не отделялась? Но это настолько далеко от обывательских интересов. Это Ельцину нужно было, чтобы республика не отделялась. А людям зачем? Хотят чеченцы отделяться – пускай отделяются. Тем более если надо платить такую страшную цену за то, чтоб они остались в России. Ведь сколько ребят там поубивали, сколько в плен взяли. Какие истории жуткие с самого начала там происходили с совсем юными пацанами…

— У меня ощущение, что во время первой войны движение солдатских матерей было более активно. Во вторую им просто не позволяли так активно присутствовать в республике?

— Да, в этом уже не было смысла. Они в первую войну знаете, почему поехали в Чечню? Потому что чеченцы журналистам показывали: смотрите, сколько мы взяли пленных срочников, мы их отдадим родителям, пусть приезжают. Поэтому матери и поехали – забирать своих, искать своих. Но чеченцы быстро спохватились: нет, мы не можем так отдавать, давайте менять ваших пленных на наших. Поэтому матери приезжали, жили там, искали детей, бродили по этой Чечне, прилагали нечеловеческие усилия, чтоб вызволить сыновей. Но зачастую тщетно. Я тоже с ними пересекалась, сама присутствовала при таких эпизодах, когда совершенно случайно находили матери своих мальчиков и увозили.

— Их отдавали тогда бесплатно? 

— При мне одного отдали бесплатно. Просто потому, что мать приехала. Долго-долго просили за него чеченского Генпрокурора Имаева, ждали. И все-таки его в конце концов привели и отдали бесплатно. Сказали: вернетесь к себе, напишите, что мы отдаем бесплатно, хватит уже воевать, хватит нас бомбить, не пускайте своих детей на войну.

А во вторую войну этого уже не было, никто никого не отдавал. Тех, кого в плену держали, отдавали за деньги. Вызволить их бесплатно было вряд ли возможно. То есть уже сама идея поменялась.

— У вас с годами поменялось как-то отношение, понимание, ради чего все это было? Какие были цели и причины этой войны? 

— Дудаев хотел отделить Чечню от России. Это был бы прецедент. И администрация президента, и Ельцин считали, что этого нельзя допустить. Если позволить им отделиться, то тогда от нас все отделятся – Тува, Бурятия, Татарстан, — и произойдет развал России. Идея была в том, чтобы этого не допустить. В общем-то, правильно. Но как мне чеченцы объясняли, у Дудаева до войны не было большой поддержки в республике. Националисты не были там настолько сильны, чтоб действительно довести дело до отделения от России. Люди говорили: как мы будем без России, куда мы отделимся от русских? Они нам денег дают, пенсии платят, мы живем-то только благодаря России. Сепаратистские идеи воспринимались как откровенная дурь. Осенью 95-го должны были пройти выборы нового президента, и Дудаева не переизбрали бы, если бы не война. В этом все были уверены.

В любом случае надо было решать эту проблему политическими способами. Но видите, наши лидеры не смогли политическими, решили разобраться силовыми. Как в Прагу вводили войска, так же, мол, и сюда введем. Но с чеченцами это не прошло, и, в общем, вы знаете, что случилось.

— Рассчитывали ведь управиться за две недели. 

— Думали так. Как Грачев говорил, войдем туда, поставим танки везде на площадях. Займем типа площадь, телеграф, телефон – по Ленину. И всё, будут нас слушаться.

— Кстати, в истории с убийством Холодова все-таки Грачев заказчик? 

— Ясности нет. Мы не знаем, заказывал он убийство или просто сказал: надоел мне этот щенок, сделайте что-нибудь. Мы не знаем, было ли им сформулировано: «уберите его», «убейте его». Но то, что это сделали военные из его окружения, – да. Был свидетель, который это подтвердил и готов был повторить в суде. Кто-то из их компании. Он появился, потому что редакция предложила деньги. Пришел ради денег. И он сдал убийц, рассказал, как все было. У него были доказательства, он готов был представить их суду, а буквально накануне суда – исчез. И все развалилось.

— А кто для вас важнее в смысле свободы для журналистов – Ельцин или Горбачев?

— Все-таки Горбачев. К Ельцину я плохо отношусь прежде всего – из-за войны. И, конечно, из-за выборов 1996 года.

Он сделал великое дело – перевел экономику на рыночные рельсы. Но при этом бывшая общенародная собственность была поделена несправедливо. Выиграл крупный капитал, а мелкий и средний проиграл – так же, как бюджетники, пенсионеры и прочие неспособные к бизнесу люди.

Ельцин проводил политику правых демократов. С ними у людей и ассоциировалась эта жуткая несправедливость. Поэтому в 95–96-м годах курс должен был качнуться влево, чтоб вот эти проигравшие тоже получили какой-то бонус от перехода к рынку. Чтоб им стало полегче. И тогда они потихоньку начали бы адаптироваться к новым условиям жизни. Приняли бы их.

То есть к власти должны были в этот момент прийти левые. Но не коммунисты – левые, а левые демократы.

У нас была партия левых демократов. Довольно сильная — «Яблоко».

Как ответственный президент, Ельцин должен был перенести центр государственной силы в их лагерь. И мы бы встали на рельсы. Дальше в России пошло бы как во всех демократических странах: правые демократы тянут вправо, левые – влево, власть то у одних, то у других, и государство идет вперед зигзагами, лавируя, наклоняясь то левее, то правее в зависимости от «ветра», но оставаясь при этом в демократических рамках.

Вместо этого Ельцин сыграл в игру правых демократов, которые к тому моменту уже превратились в полноценную партию крупного капитала, олигархов, и хотели только одного – остаться у власти, с которой прекрасно срослись.

Поэтому, чтоб удовлетворить народный запрос на твердую руку, в 96-м вытащили и раскрутили генерала Лебедя. Он отобрал голоса у Явлинского и перед вторым туром отдал их Ельцину. Президентская власть в результате такого рекламного трюка осталась у правых демократов. Но в Думе большинства у них не было. Поэтому кризис сменялся кризисом. Ельцин болел, олигархи воевали, настроения радикализировались, и,чтоб страна не ухнула обратно в «совок», в 2000-м пришлось-таки сажать на трон настоящую твердую руку – Путина.

— Да, это традиционные претензии к Ельцину: война в Чечне, выборы 96-го, Путин. 

— Ну и как мне к нему относиться после всего этого? Он все похоронил. Горбачев, по крайней мере, открыл окно свободы. А Ельцин закрыл. Поэтому, конечно, Горбачев лучше.

 

 

***

Уже после состоявшегося разговора Юлия прислала заметку под названием «Моя позиция по 96-му году». Вот ее текст:

Давайте я просто расскажу, чем для меня были эти президентские выборы 1996 года и что я видела. Я ведь не только в Чечне работала, но и в Москве, и политические темы тоже отслеживала, не только военные.

Ельцина в связи с этими выборами обвиняют обычно в том, что он победил благодаря грязным пиар-технологиям и фальсифицированным результатам, а на самом деле должен был победить Зюганов.

Для меня важнее другой аспект.

Да, в 96-м году было сделано все – и честное, и нечестное – чтоб Ельцин остался президентом. Но почему непременно надо было, чтоб он остался? Зачем? Самое важное вот это: зачем?

Все говорят – ну или это подразумевается — что он должен был остаться, чтоб страна не скатилась с Зюгановым обратно в авторитаризм и совок. Чтоб удержать завоевания демократии.

Но страна же все равно примерно туда и скатилась, как мы сейчас видим. Политический режим в России в 2019-м году никак нельзя назвать демократическим.

Почему так вышло?

У меня есть ответ. Если бы задача действительно состояла в том, чтоб Россия осталась на демократическом пути, Ельцин должен был в 96-м г. разыграть совсем другой сценарий выборов. Этот другой сценарий давал возможность удержать завоевания демократии. А тот, по которому действовал Ельцин, не давал.

Касающиеся двух этих сценариев сведения мне удобно излагать по пунктам.

Пункт I. Всеми странами с устойчивым демократическим режимом управляют две крупные демократические силы – левая и правая. Лейбористы и консерваторы в Великобритании, демократы и республиканцы в США, социал-демократы и коалиция «умеренных» в Швеции и т.д. Одна из них находится у власти, другая в оппозиции. По итогам выборов они друг друга меняют.

Когда у власти правые, хорошо крупному бизнесу и инициативным, предприимчивым людям. Экономика при них развивается, но зависящие от госбюджета слои населения грустят, поскольку мало внимания уделяется социальной сфере. Когда к власти приходят левые, они повышают налоги, прижимают бизнес и подкармливают за его счет социальную сферу. Социалка подтягивается, но при этом начинает падать экономика. Тогда к власти опять приходят правые, душат социалку, снижают налоги. И так оно повторяется и повторяется. Устойчивость демократических режимов обеспечивается тем, что а) есть две силы, правая и левая, б) тем, что они меняют друг друга у руля власти.

II. В 1991 г. Ельцин стал президентом, получив 57% голосов. Его поддерживала коалиция демократических сил. От коммунистов шел Рыжков, он получил 13%.

Это говорит о том, что в 1991 большинство россиян было за демократию. Не за коммунистов.

Четкого деления на левых и правых демократов тогда у нас еще не было. Но в 93-м они выкристаллизовались. Образовалась левая демократическая партия «Яблоко», ориентированная на защиту интересов среднего класса, а партия «Демвыбор» приобрела явные признаки правых демократов, защищающих интересы крупного капитала.

III. В 1995 коммунисты на выборах в Думу получили 22%. 3,7% получили аграрии, 4,5% «Трудовая Россия», 1,6% «Власть народу» — это все тоже были коммунисты. То есть коммунистический электорат в общей сложности составлял уже порядка 32%. Хотя, напомню, в 91-м году представляющий коммунистов Рыжков получил всего 13%. «Яблоко» в 95-м получило 7%, «Демвыбор» — 4%. Левые демократы на тот момент были сильнее правых. Но в целом запрос на демократию в обществе за 4 года резко упал из-за того, что правые реформаторы (Гайдар и команда) отпустили курс рубля, спровоцировав безумную инфляцию, бесплатно раздали общенародную собственность близким к властям людям, ограбили население денежной реформой, разбомбили Чечню и расстреляли из танков парламент.

Возможно, иначе было нельзя. Не знаю.

Но в любом случае это был именно тот момент, когда правых демократов-реформаторов во власти должны были сменить левые демократы-реформаторы. Это остановило бы откат к коммунизму в общественных настроениях.

Левые демократы изменили бы курс на социально-ориентированный, и простым людям стало бы легче дышать. Помогали бы малому бизнесу, и простым людям не так обидно было бы видеть распухающих от богатства новых русских и олигархов.

И простые люди не тянулись бы к коммунистам. Потому что видели бы, что их ожидания 1991 года (когда 57% из них проголосовали за демократию) – начинают оправдываться.

Именно это я и имею в виду, когда говорю, что Ельцин, как ответственный президент, в 96-м году должен был перенести центр государственной силы в лагерь левых демократов.

Сделать это он мог единственным способом – назначить Явлинского, который возглавлял лагерь левых демократов, главой правительства. Явлинский собрал бы новый кабинет министров, скорректировал курс, сделав его более социально-ориентированным, в Чечне вместо силовых мер перешел к переговорам, не позволил бы олигархам присвоить общенародную собственность, до которой они еще не дотянулись, и отодвинул бы сросшийся с властью крупный бизнес от управления государством.

IV) Это то, что должно было быть сделано в 1996 году по результатам выборов, чтоб остановить сползание страны в коммунизм и закрепиться на демократических рельсах. Результаты выборов должны были позволить это сделать. Поэтому вся предвборная компания должна была быть нацелена на то, чтоб а) Ельцин их выиграл у Зюганова, и б) Явлинский стал третьим и передал свои голоса во втором туре Ельцину.

Кандидатуру премьера утверждает Дума, и коммунисты, конечно, двигали бы своего кандидата. Но если бы Явлинский стал третьим на президентских выборах, сложно было бы кого-то ему противопоставить. То есть вот это третье место давало гарантию того, что Дума его примет и утвердит как премьера.

V) Но олигархов, которые на тот момент уже фактически подмяли под себя правый демократический лагерь, Явлинский категорически не устраивал. Именно потому что угрожал их намерению руководить государством, прикрываясь демократами.

Поэтому с весны 96-го была запущена мощная рекламная компания за Ельцина — против коммунистов и против Явлинского. Я работала в отделе политики крупнейшей московской газеты и видела, как это делалось. Явлинского целенаправленно мочили. Занимались этим журналисты, сотрудничавшие с правым лагерем. Наверно, кому-то платили, но многие это делали вполне искренне. Такой был веселый тренд – мочить Явлинского. Ему создавали образ тепличного теоретика, который не может никого заставить слушаться. Этакий самовлюбленный павлин, слабохарактерный и капризный. Помню, были даже репортажи по ТВ, что его поддерживают геи и лесбиянки. (Это сюжет кампании 2000 года.Н.Р.) Много дерьма, короче. И много денег, влитых в это дерьмо.

VI) в результате в первом туре выборов третьим стал не Явлинский, а генерал Лебедь, которого Березовский вытащил из какой-то дыры. Он же финансировал компанию Лебедя, который по плану вроде бы должен был отобрать голоса у Зюганова.

На самом деле Лебедь ничего у Зюганова не отобрал. В первом туре Зюганов получил 32% — примерно столько же, сколько общим чохом получили коммунистические фракции в Думе в 1995-м за полгода до президентских выборов.

У кого Лебедь отобрал голоса, так это у Явлинского.
Весной 1996-го у Явлинского по опросам выходило 10-12%. Но реально он в первом туре получил 7,3% — благодаря черному пиару, заказанному олигархами, и оплаченному Березовским Лебедю. После первого тура Ельцин назначил Лебедя секретарем Совбеза, и Лебедь за это передал ему свои голоса.

Задача перемещения государственной силы в левый демократический лагерь, стоявшая в 1996 годом перед Ельциным, решена не была. Вместо этого получилась какая-то карикатура.

Явлинскому Ельцин – когда уже стал во второй раз президентом — предложил занять кресло министра социального развития. Явлинский отказался, поскольку эта должность не давала ему полномочий менять курс. «Они бы продолжали воровать, — объяснил он позже, — а я должен был бы их покрывать. Стоять на стреме».

Случайный и в общем-то очень недалекий человек генерал Лебедь уже через несколько месяцев был изгнан с должности секретаря Совбеза. Тема Лебедя в газете была закреплена за мной, поэтому я отслеживала все его перипетии. У меня были прекрасные связи с его командой отставных «сапогов». Олигархи их использовали и выкинули, а они так и не поняли, что это было вообще.

VII) после таких расчудесных выборов устойчивый демократический режим правления в России уже не мог установиться. Все было кончено.

Да, коммунистов к рулю не пустили. Но кто остался у руля? Ни левые демократы и ни правые. Остался ведомый олигархами Ельцин с больным сердцем, управленцы из советской номенклатуры и единичные представители правых, которых живо интересовал свой карман главным образом.

Они ничего не могли противопоставить сгущающимся анти-демократическим настроениям в обществе, да и не собирались, у них были другие задачи – распилить, что осталось, и побольше урвать.
Я не знаю, понимал ли все это Ельцин. Не знаю, почему он соглашался играть в игры олигархов, предавая интересы поддержавших его в 91-м году людей.

Что сыграло тут роль? Ведь все было ясно, как божий день: треть населения хотела обратно – в коммунизм. И их нельзя было за это душить, давить, затыкать. С ними надо было искать компромиссы. Приход в правительство новой команды левых демократов был как раз таким компромиссом. Но Ельцин от него отказался. Предпочел душить и затыкать. Ну и додушился до того, что пришлось назначить преемником Путина со всеми вытекшими последствиями.

Поэтому вину Ельцина в событиях 96-го года я вижу не в том, что он объегорил коммунистов грязными политтехнологиями, а в том, что он это сделал в интересах олигархов. Если бы он это сделал ради торжества демократии, и она бы действительно восторжествовала – я бы его не винила. Да и никто б не винил.

 

 

Поддержать проект.

Читать другие интервью проекта.

Читать лонгриды проекта.

Вся хронология проекта.

Читать интервью автора в других СМИ.

 

Замглавы администрации округа Юлия Калинина посетила взрослую поликлинику и стационар Ступинской ОКБ

02 сент. 2021 г., 18:47

Фото пресс-службы администрации

Заместитель отделения восстановительного лечения Светлана Волкова показала новое оборудование, поступившее в этом году, в частности, нейро — МС/Д терапевтический расширенный транскраниальный магнитный стимулятор.

В магнитном стимуляторе используются кратковременные магнитные импульсы. Возникающее электромагнитное поле высокой интенсивности свободно проникает сквозь одежду, кости черепа и мягкие ткани, воздействует на глубокие нервные центры, периферические нервы, головной и спинной мозг, недоступные для других способов стимуляции. Наибольшее распространение данный вид воздействия получил для лечения депрессий, тиннитуса.

«Кроме того, имеются хорошие, обнадеживающие результаты при восстановлении пациентов, перенесших инсульт, а также при лечении больных, страдающих множеством других неврологических и психиатрических заболеваний», — пояснила Светлана Вячеславовна.

В ходе осмотра нового оборудования была показана также кинезотерапевтическая кушетка для выполнения специальных реабилитационных упражнений. Подвесная установка дает возможность проведения диагностики функционального состояния мышечно-фасциальных цепей. Проведенная диагностика позволяет составить и реализовать программу лечения, подобрать оптимальный уровень нагрузки. Такой подход содействует восстановлению нервно-мышечного контроля.

Юлия Юрьевна поинтересовалась загрузкой оборудования. Медики рассказали, что реабилитацию на данной кушетке прошли около 150 человек.

Далее заместитель главы администрации проследовала в стационар, где ей продемонстрировали ангиограф Philips в сосудистом центре для оказания экстренной медицинской помощи пациентам с инфарктами и инсультами.

Ангиограф является решением нового поколения для выполнения малоинвазивных ангиографических исследований и интервенций, позволяющим выполнять процедуры быстро благодаря уникальному интерфейсу системы взаимодействия с пользователем, повышающим эффективность рентгеноперационной.

«Данный ангиограф позволяет выполнять процедуры последовательнее и эффективнее. Интуитивно понятный интерфейс позволяет выполнять широкий спектр малоинвазивных процедур быстро и уверенно», — сказал заместитель главного врача по медицинской части Александр Урванцев.

«Имеющийся в больнице ангиограф настроен, в первую очередь, на экстренные операции, без необходимости человека на него не положат, пока не будут выявлены нарушения в организме», — объяснил Александр Евгеньевич.

 

 

Пресс-служба администрации

Источник: http://instupino.ru/novosti/vlast_i_obschestvo/zamglavy-administracii-okruga-yuliya-kalinina-posetila-vzrosluyu-polikliniku-i-stacionar-stupinskoy-okb

Ангелина Калинина побеждает в финальном поединке против Юлии Путинцевой

В воскресенье Юлия Путинцева и Ангелина Калинина сразятся за титул Гран-при Венгрии. Два финалиста вышли в последний тур совершенно по-разному. В первом полуфинале первая сеяная Путинцева прервала серию венгерки Далмы Галфи.

Казахстанцу, однако, понадобилось два часа и 25 минут, чтобы победить 20-летнего игрока со счетом 6:2, 3:6, 6:3.

Гран-при Венгрии: Юлия Путинцева и Ангелина Калинина возобновляют соперничество

Путинцева дважды сломала Галфи и спасла единственный брейк-пойнт, с которым столкнулась, чтобы быстро выйти вперед в матче.

Однако во втором сете Галфи отыгралась и благодаря раннему брейку смогла обыграть более высокопоставленную соперницу со счетом 3:0. Импульс сета сразу же изменился, когда Путинцева отыграла брейк. Но это была недолгая передышка для Галфи, который смог сделать второй брейк, взять сет и сравнять счет.

Путинцева ни разу не выглядела обеспокоенной в решающем матче, несмотря на то, что ей пришлось взять медицинский тайм-аут, и солидно завершила матч. Казашка финишировала с 86 очками против 79 у Галфи. В другом полуфинале между украинкой Калининой и Даниэль Коллинз, занявшей второе место, первая повела 7-6(5), 4-1, прежде чем Коллинз объявила время в матче из-за травмы.

В первом сете, однако, между обеими игроками развернулась бешеная борьба, прежде чем Калинина сумела забить в лузу и выйти вперед в матче. Калинина построила комфортное преимущество 5:1 и даже дважды подавала на матч, один раз при счете 5:2 и второй раз при счете 5:4.

Хотя в первый раз она сломалась, во второй раз у нее была заданная точка, но она не смогла ее преобразовать. На тай-брейке Калинина получила второй сет-пойнт, но допустила двойную ошибку, прежде чем, наконец, взяла сет на своем третьем сет-пойнте.

Финал Гран-при Венгрии между Юлией Путинцевой и Ангелиной Калининой станет первой встречей пары почти за семь лет. В последний раз, когда они встречались, в квалификационном раунде турнира ITF с бай-ином $ 50 000 в Оспрее, Путинцева выиграла матч.

Между тем, с точки зрения финала, это второй финал в карьере Путинцевой, и она будет пытаться выиграть свой второй титул в карьере. С другой стороны, для Калининой это первый финал WTA.

Путинцева, Калинина вышли в финал в Будапеште

Лучший посев Юлия Путинцева попытается претендовать на второй титул WTA в одиночном разряде в своей карьере после того, как обыграла домашнюю надежду Далму Галфи (6-2, 3-6, 6-2) и вышла в финал Гран-при Венгрии.

Путинцевой из Казахстана понадобилось почти два с половиной часа, чтобы прервать прорыв бывшей чемпионки US Open среди юниоров Гальфи, которая на родной земле одержала первые три победы в основной сетке WTA в своей карьере на этой неделе.

Разделив первые два сета, 42-я ракетка мира Путинцева вырвалась вперед со счетом 5:1 в третьем сете, несмотря на то, что ей пришлось взять медицинский тайм-аут для левой ноги и запястья при счете 3:0.

22-летняя Галфи, занимающая 176-е место в мире, сделала один брейк, чтобы сохранить матч еще на одну партию, но Путинцева немедленно нанесла ответный удар, чтобы закрыть столкновение.

В своем первом полуфинале WTA в одиночном разряде после титульного забега в Нюрнберге более двух лет назад Путинцева реализовала шесть из своих 11 брейк-пойнтов и одержала победу.

Путинцева, трехкратная четвертьфиналистка турниров Большого шлема, теперь создала шанс претендовать на компаньона для своего трофея чемпионки Нюрнберга в одиночном разряде 2019 года. Путинцева была посевной №1 на этом грунтовом корте, как и на этой неделе.

Путинцева встретится с первой финалисткой WTA в одиночном разряде Ангелиной Калининой из Украины в воскресном матче за звание чемпиона. Калинина вышла в свой первый финал WTA после того, как обошла посеянную под номером 2 Даниэль Коллинз из США, 7-6(5), 4-1, отставка.

Калинина, впервые дошедшая до четвертьфинала и полуфинала WTA на этой неделе, в настоящее время находится на вершине мирового рейтинга.95. 24-летняя спортсменка дебютировала в топ-100 в этот понедельник после того, как в прошлом месяце выиграла титулы ITF Challenger в Монпелье и Контрексвиле, Франция.

Калинина едва не упустила огромное преимущество в первом сете против Коллинз. Украинец вел со счетом 5:1 и имел сет-пойнт 5:4, но Коллинз отыграл весь путь от этого проигрыша и выстроил решающий тай-брейк в первом сете.

Второй сет-пойнт при счете 6-4 в разбивке Калинина упустила из-за двойной ошибки, но при своем третьем шансе при счете 6-5 Калинина вышла на первое место в розыгрыше после неверного удара Коллинза справа.

Победитель дропшота вывел Калинину вперед 3:1 во втором сете, после чего Коллинз получила медицинский тайм-аут, где ей лечили руку. Американка провела еще одну игру, прежде чем сочла, что не может продолжать, и вывела Калинину в свой первый финал WTA в одиночном разряде.

Фото Тренки Аттилы/Гран-при Венгрии

Тем не менее,

Венгрия в этом году попала в список титулов, поскольку домашняя надежда Фанни Столлар объединилась с Михаэлой Бузарнеску из Румынии, чтобы выиграть субботний парный финал.

Бузарнеску и Столлар победили Алену Болсову из Испании и Тамару Корпач из Германии со счетом 6-4, 6-4 в битве между незасеянными тандемами.

Победители набрали почти 65 процентов очков, ответив на вторую подачу, что привело к реализации шести из восьми брейк-пойнтов, которые они имели во время матча.

Это второй титул WTA в парном разряде для Столлар, которая также выиграла свой предыдущий титул в Будапеште вместе с Джорджиной Гарсией Перес в 2018 году. Это также второй титул WTA в парном разряде для Бузарнеску, одержав победу в Страсбурге в 2018 году с Ралукой Олару.

Путинцева, занявшая первое место, завершила забег Галфи с подстановочными знаками: лучшие моменты Будапешта

2021 Будапешт

Суши | Всерецепты

Суши | Все рецепты Перейти к содержимому

Верхняя навигация

Закрыть это диалоговое окно

Посмотреть все рецепты

1 предмет

Абсолютно потрясающий Ахи

Эта дразнящая закуска, в которой смешаны свежие ахи, авокадо, огурцы и специи, произведет впечатление на самого знающего гастрономического критика.

Закрыть это диалоговое окно

Поделиться и многое другое

Закрыть это диалоговое окно

Обновления вашего профиля

НОВИНКА: общедоступный профиль,


сохраненных элементов и коллекций

Мы переработали ваш общедоступный профиль и то, как вы сохраняете рецепты.

Что нового
  • Новый вид вашего общедоступного профиля
  • Избранное теперь называется «Сохраненные элементы и коллекции»
  • Сохранение рецептов в несколько коллекций со страницы рецептов
Некоторые элементы профиля еще не переключились, но мы над этим работаем! Продолжать

эта ссылка ведет на внешний сайт, который может соответствовать или не соответствовать правилам доступности.

Назад к содержанию

Сохранить в коллекции

Юлия Путинцева — Ангелина Калинина Предварительный просмотр, Личные встречи и Прогнозы » FirstSportz

Юлия Путинцева и Ангелина Калинина

Лучший сеяный Юлия Путинцева  сразится со звездой украинского тенниса Ангелиной Калининой  в решающем финале Открытого чемпионата Венгрии 2021.

Юлия Путинцева vs Ангелина Калинина: Детали матча

0

2 Юлия Путинцева против Анхелины Калинина
Продав 0

2 Budapest, Венгрия

0

венгерский открытый 2021

8
Final
Дата 18 июля 2021

$ 101 645
60100 Clay Court

Юлия Путинцева против Анхелина Калинина: Предварительный просмотр

Юлия Путинцева

Юлия Путинцева была непреклонна на Открытом чемпионате Венгрии.В полуфинал она пробилась без особых хлопот. Однако в полуфинале у нее была хитрая соперница в лице Далмы Галфи. Галфи был в превосходном контакте. Она даже не проиграла ни одного сета на турнире, прежде чем вышла в полуфинал.

Однако Юлия с пользой использовала свой опыт и разгромила Галфи в упорной схватке. Проиграв второй сет, Юлия сделала великолепный камбэк и в итоге выиграла состязание со счетом 6-2, 3-6, 6-2. У Юлии было незабываемое выступление на Уимблдоне, а также на Открытом чемпионате Германии, прежде чем она попала на Открытый чемпионат Венгрии.

Однако, судя по тому, как она выступала до сих пор, было бы справедливо сказать, что она действительно вернулась в форму. С другой стороны, Ангелине Калининой повезло в полуфинале против Даниэль Коллинз, занявшей второе место. Ангелина проиграла первый сет, но Коллинз снялась с соревнований в середине игры, что позволило звезде украинского тенниса выйти в финал.

Однако выступления Ангелины перед полуфиналами были поистине невероятными. Она не проиграла ни одного сета на турнире до игры с Коллинз.Однако то, что произошло в полуфинале, определенно пошатнуло бы ее уверенность.

Юлия Путинцева vs Ангелина Калинина: Личные встречи

Ангелина Калинина

Эти два игрока уже однажды играли друг против друга. Юлия лидирует в личных встречах со счетом 1:0.

Юлия Путинцева vs Ангелина Калинина: Прогноз

Юлия Путинцева

Ангелина была в потрясающем контакте. Несмотря на то, что она проиграла Коллинз в первом сете в полуфинале, она действительно уверенно вернулась во втором сете, прежде чем Коллинз снялась.Ожидается, что в финале Ангелина также потянет Юлию. Тем не менее, шансы в подавляющем большинстве случаев в пользу Юлии, занявшей первое место, поскольку ее было слишком сложно пройти на протяжении всего турнира почти для всех.

Прогноз : Юлия Путинцева выиграет в трех сетах.

Читайте также : Ladies Open Laussane 2021 Final: Тамара Зидансек против Клары Бурель Предварительный просмотр, Личные встречи и Прогноз

Путинцева победила Калинину в Будапеште за второй титул WTA

Путинцева победила Калинину в Будапеште за второй титул WTA

Персонал | 18 июля 2021 г., 21:20

Казахстанский ветеран Юлия Путинцева выиграла свой второй титул в карьере, обыграв Ангелину Калинину со счетом 6:4, 6:0 в финале на грунте в Будапеште в воскресенье.

Для 26-летней Путинцевой это был ее первый титул WTA после Нюрнберга в мае 2019 года, когда она обыграла Тамару Зидансек (Зидансек только что выиграла Лозанну сегодня).

Лучшей сеяной Путинцевой понадобилось три сета в двух предыдущих матчах, она обыграла Катерину Козлову в четвертьфинале, а затем в полуфинале удивила венгерку с подстановочным знаком Далму Галфи, выигравшую юниорский Уимблдон в 2015 году.

Калининой помог выход из полуфинала Даниэль Коллинз, чтобы выйти в свой первый финал WTA.Хотя она выиграла свои последние 14 матчей, включая два французских турнира ITF, вышедших в финал. 24-летняя украинка еще никогда не была в четвертьфинале уровня WTA.

Путинцева, которая должна была занять первое место на новой польской остановке в Гдыне, но отказалась от участия в Олимпийских играх в Токио в составе сборной Казахстана.

«Сейчас я очень уверена в себе и еду в Токио с пятью победами за спиной», — сказала Путинцева. «Это очень важно. Мне нужно быстро адаптироваться к поверхности, потому что она будет другой, но я готов ко всему.


Вам может понравиться:
Качественный финал WTA в Санкт-Петербурге завершился победой Младеновича над первым титулом
Француз Пуй, Гаске среди лучших посевных на ATP в Будапеште; Предварительный просмотр
Вечеринка Pouille: француз выиграл первый титул ATP Claycourt в Будапеште
Хорваты Чилич и Чорич лидируют в Будапеште; Лайович надеется сохранить импульс
Берреттини сразится с Краиновичем в финале в Будапеште

Не пропустите ни одного теннисного события, оставайтесь на связи с Tennis-X

Результаты Юлия Путинцева — Ангелина Калинина 2021


Analyze du match Путинцева Калинина


Les Enjeux du match Путинцева Калинина


Les deux joueuses veulent s’adjuger le. Pas d’avantage au  niveau de la мотивация

L’état de forme

Казах Юлия Путинцева, plutôt à l’aise sur la surface, effectue une saison régulière très mitigée cette anée. En effet, malgré un début de saison plutôt bien lancé sur la terre battue greise de Charleston, avec un quart de finale face à Kovinic, Путинцева n’a pas confirmé par la suite. Elle a été défaite au Premier Tour des ATP 1000 de Madrid et de Rome, соответствующее лицо à Konta et Gauff avant de connaitre une énième élimination au Premier Tour lors du tournoi parisien Roland-Garros face à Jabeur.Elle a tout de même remporté quelques matchs sur la terre battue europeenne, lors de WTA 250, notamment à Strasbourg face à Peterson et Teichmann ou à Belgrade face à Juvan. Tout ceci pour dire que c’est le premier vrai tournoi tout en control pour Путинцева или elle rallie sa première finale de la saison sur ocre avoir écarté Gorgodze, Konjuh, et non sans mal Kozlova et la locale Galfi sur ses deux derniers матчей.

La Russe Ангелина Калинина произвела впечатление на сезон, впечатливший сюр-тер-батю, и провела серию из 30 побед, одержав 3 победы.Cependant, il faut nuancer ces chiffres puisque un grand nombre de ses victoires a été obtenu sur le Circuit ITF. После этого Калинина провела два матча на трассе ITF в дебютном сезоне до 4 побед в турнирах в Оэйрасе, Загребе, Монпелье и Контрексвиле. На трассе WTA, Калинина в споре о турнире Ролан-Гаррос или о прохождении этапов квалификации без акуне encombre avec 3 победы в 2 сетах, до сенсации ярмарки и éliminant l’Allemande Kerber на премьер-туре в 2 сетах également.Elle a pris sa revanche hier sur l’Americaine Collins qui l’avait éliminée au 2e tour de Roland-Garros et s’est hissée en finale pour rejoindre Путинцева. Avantage Kalinina sur la forme

NOUVEAU 100€ ПРЕДЛОЖЕНИЯ CHEZ POKERSTARS SPORTS

История конфронтации Путинцевой Калининой

Les deux joueuses sur la profess. Pas d’avantage sur les конфронтации

Le bilan des deux joueuses sur la surface

Depuis 2019 sur terre battue :
— Путинцева и 23 победы на 14 побед.Avec 63% de victoires en carrière sur terre battue.
— Калинина в двойке из 50 побед на 17 поражений. Avec 72% de victoires en carrière sur Ocre. Avantage Kalinina sur la surface

Другие параметры для расчетов

RAS.

Pronostics 1-2 матча Путинцева Калинина


Impressionnante depuis le début du tournoi, la Russe n’a toujours pas concédé le moindre set depuis le début de la compétition contrairement à Путинцева, которая собрала bien moins régure. Виктория Калинина .

NORRE PRONOTIC RABUTUIT PUTINTSEVA KALININA


Misez PAR Exmple Sur Le Pari «Victoire Kalinina» (COTEIAR à 1,50 ) налить TENTER DE GAGNER 150 €
Inscrussz-Vous Chez WinaMax qui vous offre le double votre 1er dépôt jusqu’à 200 €
— Депозит номиналом 100 € и минимальная цена 300 €! (НОВЫЙ БОНУС)
— Misez votre 1er pari de 100€ sur  «Victoire Kalinina»  !
— Tentez de gagner 150€  в том же размере
— Peu importe le résultat, vous avez 200€ de Paris gratuits pour continue à jouer !

0 RuedeSjoueurs Vous Offre 50 000 € Redubement Pole L’Euro: AVEC 2 Voitures à Gagner suivre les Bleus au Qatar en 2022, un voyage à Las Vegas, une PS5, du Cash, des Paysafecard и т. д.   Cliquez ICI

Bon match, et n’hésitez pas à laisser votre propre pronostic !

Romain Morançais Диплом Школы инженеров в Пуатье, Ромен является страстным спортсменом. Il костюм notamment для RDJ ле теннис, ле регби и ле бадминтон qu’il pratique.

Жертва убийства из России отказалась пройти тест на алкотестер

Юлия Калинина, молодая русская мать, убитая в своей квартире в Хемксии 31 января, несколькими днями ранее попала в дорожно-транспортное происшествие и отказалась пройти тест на алкотестер, милиционер сказал суд сегодня утром.

Он также сказал, что заходил к ней домой за день до того, как ее нашли мертвой. Ее там не было, и квартира оказалась в порядке.

Джастин Камиллери давал показания при сборе улик по делу об убийстве, возбужденном полицией в отношении 58-летней Тамары Геннадьевн Бубековой, матери потерпевшего.

Г-н Камиллери сказал, что за несколько дней до сообщения об убийстве г-жа Калинина попала в дорожно-транспортное происшествие в Салине. Она была одним из водителей.

Женщина была очень агрессивна к полицейским и сказала им по-английски: «У меня лучший адвокат в Европе, и он вас всех достанет». Полиция отметила сильный запах алкоголя, но она отказалась пройти тест на алкоголь.

Из-за того, что она была очень несговорчивой, полиция пыталась дозвониться до нее в последующие дни, но ее мобильный телефон был отключен. Он отправил офицеров к ней в квартиру, но никто не открыл дверь.

Затем он сам пошел в квартиру. Какое-то время никто не подходил к двери, но в конце концов появился обвиняемый и попросил его подождать несколько минут, прежде чем она откроет дверь.Минуты шли, он снова постучал в дверь.

В конце концов, когда дверь открыли, обвиняемый сказал ему, что Юлия находится в Лондоне, но вернется через неделю, так как у нее есть разрешение на работу на Мальте. Обвиняемая также сообщила ему, что занимается организацией похорон своего мужа, который, по ее словам, скончался за два дня до этого возле церкви Шемсия.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.